Главная страница

2. закон противоречия


Скачать 1.62 Mb.
Название2. закон противоречия
АнкорIvin_A_A__Logika_Elementarny_kurs_Uchebnoe_posobie.pdf
Дата09.09.2018
Размер1.62 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаIvin_A_A_Logika_Elementarny_kurs_Uchebnoe_posobie.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипЗакон
#19879
страница1 из 23
Каталогid22229922

С этим файлом связано 9 файл(ов). Среди них: Bocharov_V_A_Markin_V_I_-_Osnovy_logiki_-1998_7.pdf, Nikiforov_Obschedostupnaya_i_uvlekatelnaya_kniga_po_logike_7.pdf, Ivin_A_A_Logika_Elementarny_kurs_Uchebnoe_posobie.pdf, Gorskiy_D_P_Kratkiy_slovar_po_logike_13.pdf, Gusev_D_-_Udivitelnaya_logika_-_2010_3.pdf, ?art=17649916&format=a4.pdf&lfrom=241867179, Dzhozef_Byukenen_-_Pravye_i_ne-pravye.pdf, Chelpanov_G_I_-_Uchebnik_logiki.pdf, Svod_drevneyshikh_pismennykh_izvestiy_o_slavyanakh_M__1994_tom_I.
Показать все связанные файлы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   23

Annotation
В книге доступно, ясно и вместе с тем строго и систематично излагаются основные понятия и принципы современной логики. Главное внимание уделяется логической проблематике, представляющей особый интерес с точки зрения наук о культуре. Изложение логической теории сочетается с показом логического анализа в действии, в применении к содержательно интересным проблемам.
Для студентов социальных и гуманитарных специальностей (философов, юристов,
лингвистов, социологов, политологов, журналистов и др.).
Александр Архипович Ивин
Предисловие
Глава 1 1. ПРАВИЛЬНОЕ РАССУЖДЕНИЕ
2. ЛОГИЧЕСКАЯ ФОРМА
3. ДЕДУКЦИЯ И ИНДУКЦИЯ
4. ИНТУИТИВНАЯ ЛОГИКА
5. НЕКОТОРЫЕ СХЕМЫ ПРАВИЛЬНЫХ РАССУЖДЕНИЙ
6. ТРАДИЦИОННАЯ И СОВРЕМЕННАЯ ЛОГИКА
7. СОВРЕМЕННАЯ ЛОГИКА И ДРУГИЕ НАУКИ
Глава 2 1. ЯЗЫК КАК ЗНАКОВАЯ СИСТЕМА
2. ОСНОВНЫЕ ФУНКЦИИ ЯЗЫКА
3. ЛОГИЧЕСКАЯ ГРАММАТИКА
Глава 3 1. ВИДЫ ИМЁН
2. ОТНОШЕНИЯ МЕЖДУ ИМЕНАМИ
3. ОПРЕДЕЛЕНИЕ
4. ДЕЛЕНИЕ
Глава 4 1. ПРОСТЫЕ И СЛОЖНЫЕ ВЫСКАЗЫВАНИЯ.
2. УСЛОВНОЕ ВЫСКАЗЫВАНИЕ, ИМПЛИКАЦИЯ, ЭКВИВАЛЕНТНОСТЬ
3. ОПИСАТЕЛЬНЫЕ И ОЦЕНОЧНЫЕ ВЫСКАЗЫВАНИЯ
4. МОДАЛЬНЫЕ ВЫСКАЗЫВАНИЯ
Глава 5 1. ТАЙНАЯ МУДРОСТЬ ЯЗЫКА
2. МНОГОЗНАЧНОСТЬ
3. ЭГОЦЕНТРИЧЕСКИЕ СЛОВА
4. НЕТОЧНЫЕ И НЕЯСНЫЕ ИМЕНА
5. ГИПОСТАЗИРОВАНИЕ
6. РОЛИ ИМЁН
Глава 6 1. ОСМЫСЛЕННОЕ И БЕССМЫСЛЕННОЕ
2. АБСУРД
3. СИНТАКСИЧЕСКИЕ НАРУШЕНИЯ

4. СЕМАНТИЧЕСКИЕ НАРУШЕНИЯ
5. КРАЙНИЕ СЛУЧАИ БЕССМЫСЛЕННОГО
6. ТУМАННОЕ И ТЁМНОЕ
Глава 7 ЛОГИКА ВЫСКАЗЫВАНИЙ
1. ЛОГИЧЕСКИЙ ЗАКОН
2. ЗАКОН ПРОТИВОРЕЧИЯ
3. ЗАКОН ИСКЛЮЧЁННОГО ТРЕТЬЕГО
4. ЛОГИЧЕСКИЕ ЗАКОНЫ ТОЖДЕСТВА, ДВОЙНОГО ОТРИЦАНИЯ И ДРУГИЕ
МОДУС ТОЛЛЕНС
МОДУС ПОНЕНДО ТОЛЛЕНС
МОДУС ТОЛЛЕНДО ПОНЕНС
ЗАКОНЫ ДЕ МОРГАНА
ЗАКОН ПРИВЕДЕНИЯ К АБСУРДУ
ЗАКОН КОСВЕННОГО ДОКАЗАТЕЛЬСТВА
ЗАКОН КЛАВИЯ
ЗАКОН ТРАНЗИТИВНОСТИ
ЗАКОНЫ АССОЦИАТИВНОСТИ И КОММУТАТИВНОСТИ
ЗАКОН ДУНСА СКОТТА
5. ЛОГИЧЕСКОЕ СЛЕДОВАНИЕ
6. ЯЗЫК ЛОГИКИ ПРЕДИКАТОВ
Глава 8 1. ЛОГИЧЕСКИЕ МОДАЛЬНОСТИ
2. ФИЗИЧЕСКИЕ МОДАЛЬНОСТИ
3. ЛОГИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ ЦЕННОСТЕЙ
Глава 9ЛОГИКА КАТЕГОРИЧЕСКИХ ВЫСКАЗЫВАНИЙ
1. КАТЕГОРИЧЕСКИЕ ВЫСКАЗЫВАНИЯ
2. ЛОГИЧЕСКИЙ КВАДРАТ
3. КАТЕГОРИЧЕСКИЙ СИЛЛОГИЗМ
Глава 10 1. ПОНЯТИЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА И ЕГО СТРУКТУРА
2. ПРЯМОЕ И КОСВЕННОЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВО
3. ВИДЫ КОСВЕННЫХ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ
4. ОПРОВЕРЖЕНИЕ
5. ОШИБКИ В ДОКАЗАТЕЛЬСТВЕ
6. СОФИЗМЫ
Глава 11 1. ИНДУКЦИЯ КАК ВЕРОЯТНОЕ РАССУЖДЕНИЕ
2. НЕПОЛНАЯ ИНДУКЦИЯ
3. ПОДТВЕРЖДЕНИЕ СЛЕДСТВИЙ
4. ПОЛНАЯ ИНДУКЦИЯ И МАТЕМАТИЧЕСКАЯ ИНДУКЦИЯ
5. МЕТОДЫ УСТАНОВЛЕНИЯ ПРИЧИННЫХ СВЯЗЕЙ
6. НАДЁЖНОСТЬ ИНДУКЦИИ
7. АНАЛОГИЯ
Глава 12 1. СТРУКТУРА ПОНИМАНИЯ
2. СИЛЬНОЕ ПОНИМАНИЕ
3. ПОНИМАНИЕ ПОВЕДЕНИЯ

4. ПОНИМАНИЕ ПРИРОДЫ
5. ПОНИМАНИЕ ЯЗЫКОВЫХ ВЫРАЖЕНИЙ
6. ОБЪЯСНЕНИЕ
Глава 13 1. ТЕОРИЯ АРГУМЕНТАЦИИ
2. ОБОСНОВАНИЕ
3. ЭМПИРИЧЕСКАЯ АРГУМЕНТАЦИЯ
4. ФАКТЫ КАК ПРИМЕРЫ И ИЛЛЮСТРАЦИИ
5. ТЕОРЕТИЧЕСКАЯ АРГУМЕНТАЦИЯ
6. КОНТЕКСТУАЛЬНАЯ АРГУМЕНТАЦИЯ
7. ОБОСНОВАНИЕ И ИСТИНА
8. АРГУМЕНТАЦИЯ В ПОДДЕРЖКУ ОЦЕНОК
Глава 14 1. КОРРЕКТНЫЕ И НЕКОРРЕКТНЫЕ СПОРЫ
2. СПОРЫ ОБ ИСТИНЕ И СПОРЫ О ЦЕННОСТЯХ
3. ЧЕТЫРЕ РАЗНОВИДНОСТИ СПОРОВ
4. ОБЩИЕ ТРЕБОВАНИЯ К СПОРУ
5. ПОБЕДА В СПОРЕ
Вместо заключения notes
1 2
3

Александр Архипович Ивин
Логика

Предисловие
Логика — одна из самых старых наук. Её богатая событиями история началась ещё в
Древней Греции и насчитывает две с половиной тысячи лет. В конце прошлого — начале нынешнего века в логике произошла научная революция, в результате которой в корне изменились стиль рассуждений, методы и наука как бы обрела второе дыхание. Теперь логика —
одна из наиболее динамичных наук, образец строгости и точности даже для математических теорий.
Говорить о логике и легко, и одновременно сложно. Легко потому, что её законы лежат в основе нашего мышления. Интуитивно они известны каждому. Всякое движение мысли,
постигающей истину и добро, опирается на эти законы и без них невозможно. В этом смысле логика общеизвестна.
Один из героев комедии Мольера только случайно обнаружил, что он всю жизнь говорил прозой. Так и с усвоенной нами стихийно логикой. Можно постоянно применять её законы — и притом весьма умело — и вместе с тем не иметь ясного представления ни об одном из них.
Однако, стихийно сложившиеся навыки логически совершённого мышления и научная теория такого мышления совсем разные вещи. Логическая теория своеобразна. Она высказывает об обычном — о человеческом мышлении — то, что кажется на первый взгляд необычным и без необходимости усложнённым. К тому же основное её содержание формулируется на особом,
созданном специально для этих целей искусственном языке. Отсюда сложность первого знакомства с логикой: на привычное и устоявшееся надо взглянуть новыми глазами и увидеть глубину за тем, что представлялось само собою разумеющимся.
Подобно тому, как умение говорить существовало ещё задолго до грамматики, так и искусство правильно мыслить существовало до возникновения науки логики. Подавляющее большинство людей и сейчас размышляют и рассуждают, не обращаясь за помощью к особой науке и не рассчитывая на эту помощь. Некоторые склонны даже считать собственное мышление естественным процессом, требующим анализа и контроля не больше, чем, скажем, дыхание или ходьба.
Разумеется, это заблуждение. Знакомство уже с первыми разделами книги покажет необоснованность такого чрезмерного оптимизма в отношении наших стихийно сложившихся навыков правильного мышления.
Настоящий учебник рассчитан на представителей гуманитарных специальностей.
Символические средства, широко используемые современной логикой, сведены к минимуму.
Особое внимание уделяется естественному языку и тем логическим ошибкам, которые возможны при его употреблении. Гуманитарные науки отличаются от естественных, в частности, тем, что устанавливают эксплицитные оценки и нормы. В связи с этим в книге подробно обсуждаются проблемы, связанные с неописательными употреблениями языка и с аргументацией в поддержку оценок и норм. Понятие понимания — одно из центральных в методологии гуманитарного познания. В главе, посвящённой пониманию, анализируется логическая структура этой операции и три основных области её приложения: понимание поведения, понимание языковых выражений и понимание природы. При описании способов аргументации особое внимание уделяется теоретическим и контекстуальным аргументам,
находящим широкое применение в гуманитарных науках.
Лет триста назад авторы книг по логике считали своим долгом предостеречь читателя от торопливости при чтении: «В водах логики не следует плыть с полными парусами». С тех пор
логика сделала гигантский шаг вперёд. Её содержание расширилось и углубилось. И старый этот совет кажется теперь особенно полезным.

Глава 1
ЗАДАЧИ ЛОГИКИ

1. ПРАВИЛЬНОЕ РАССУЖДЕНИЕ
Слово «логика» употребляется довольно часто, но в разных значениях.
Нередко говорят о логике событий, логике характера и т.п. В этих случаях имеется в виду определённая последовательность и взаимозависимость событий или поступков, наличие в них некоторой общей линии.
Слово «логика» употребляется также в связи с процессами мышления. Так, мы говорим о логичном и нелогичном мышлении, имея в виду присутствие или отсутствие таких его свойств,
как последовательность, доказательность и т.п.
В третьем смысле «логика» является именем особой науки о мышлении, называемой также
формальной логикой.
Трудно найти более многогранное и сложное явление, чем человеческое мышление. Оно изучается многими науками, и логика — одна из них. Её предмет — логические законы и логические операции мышления. Принципы, устанавливаемые логикой, необходимы, как и все научные законы. Мы можем не осознавать их, но вынуждены следовать им.
Формальная логика — наука о законах и операциях правильного мышления.
Основной задачей логики является отделение правильных способов рассуждения (выводов,
умозаключений) от неправильных.
Правильные выводы называются также обоснованными, последовательными или
логичными.
Рассуждение представляет собой определённую, внутренне обусловленную связь
утверждений. От нашей воли зависит, на чем остановить свою мысль. В любое время мы можем прервать начатое рассуждение и перейти к другой теме. Но если мы решим провести его до конца, то сразу же попадём в сети необходимости, стоящей выше нашей воли и желаний.
Согласившись с одними утверждениями, мы вынуждены принять и те, что из них следуют,
независимо от того, нравятся они нам или нет, способствуют нашим целям или, напротив,
препятствуют им. Допустив одно, мы тем самым автоматически лишаем себя возможности утверждать другое, несовместимое с уже допущенным.
Если мы убеждены, что все жидкости упруги, мы должны признать также, что вещества, не являющиеся упругими, не относятся к жидкостям. Убедив себя, что каждое водоплавающее существо обязательно дышит жабрами, мы исключаем из разряда водоплавающих дышащих лёгкими — китов и дельфинов.
В чем источник этой логической необходимости? Что именно следует считать несовместимым с принятыми уже утверждениями и что должно приниматься вместе с ними? Из размышления над этими вопросами и выросла особая наука о мышлении — логика. Отвечая на вопрос «что из чего следует?», она отделяет правильные способы рассуждения от неправильных и систематизирует первые.
Правильным является следующий вывод, использовавшийся в качестве стандартного примера ещё в Древней Греции:
Все люди смертны; Сократ — человек; следовательно, Сократ смертен.
Первые два высказывания — это посылки вывода, третье — его заключение.
Правильным будет, очевидно, и такое рассуждение:
Всякий металл электропроводен; натрий — металл; значит, натрий электропроводен.
Сразу же можно заметить сходство данных двух выводов, но не в содержании входящих в них утверждений, а в характере связи этих утверждений между собою. Можно даже почувствовать,
что с точки зрения правильности эти выводы совершенно идентичны: если правильным является один из них, то таким же будет и другой, и притом в силу тех же самых оснований.
Ещё один пример правильного вывода, связанного со знаменитым опытом Фуко:
Если Земля вращается вокруг своей оси, маятники, качающиеся на её поверхности,
постепенно изменяют плоскость своих колебаний; Земля вращается вокруг своей оси; значит,
маятники на её поверхности постепенно изменяют плоскость своих колебаний.
Как протекает это рассуждение о Земле и маятниках? Сначала устанавливается условная связь между вращением Земли и изменением плоскости колебания маятников. Затем констатируется, что Земля действительно вращается. Из этого выводится, что маятники в самом деле постепенно изменяют плоскость своих колебаний. Это заключение вытекает с какой-то принудительной силой. Оно как бы навязывается всем, кто принял посылки рассуждения.
Именно поэтому можно было бы сказать также, что маятники должны изменять плоскость своих колебаний, с необходимостью делают это.
Схема данного рассуждения проста: если есть первое, то есть второе; имеет место
первое; значит, есть и второе.
Принципиально важным является то, что, о чем бы мы ни рассуждали по такой схеме — о
Земле и маятниках, о человеке или химических элементах, о мифах или богах, рассуждение останется правильным.
Чтобы убедиться в этом, достаточно подставить в схему вместо слов «первое» и «второе»
два утверждения с любым конкретным содержанием.
Изменим несколько данную схему и будем рассуждать так: если есть первое, то имеется второе; имеет место второе; значит, есть и первое.
Например:
Если идёт дождь, земля мокрая; земля мокрая; следовательно, идёт дождь.
Этот вывод, очевидно, неправилен. Верно, что всякий раз, когда идёт дождь, земля мокрая.
Но из этого условного утверждения и того факта, что земля мокрая, вовсе не вытекает, что идёт дождь. Земля может оказаться мокрой и без дождя, её можно намочить, скажем, из шланга, она может быть мокрой после таяния снега и т.д.
Ещё один пример рассуждения по последней схеме подтвердит, что она способна приводить к ложным заключениям:
Если у человека повышенная температура — он болен; человек болен; значит, у него повышенная температура.
Однако такое заключение не вытекает с необходимостью: люди с повышенной температурой действительно больны, но далеко не у всех больных такая температура.
Отличительная особенность правильного вывода заключается в том, что от истинных посылок он всегда ведёт к истинному заключению.
Этим объясняется тот огромный интерес, который логика проявляет к правильным выводам. Они позволяют из уже имеющегося знания получать новое знание, и притом с помощью «чистого» рассуждения, без всякого обращения к опыту, интуиции и т.п. Правильное рассуждение как бы разворачивает и конкретизирует наши знания. Оно даёт стопроцентную гарантию успеха, а не просто обеспечивает ту или иную — быть может, и высокую —
вероятность истинного заключения.
Если посылки, или хотя бы одна из них, являются ложными, правильное рассуждение может давать в итоге как истину, так и ложь. Неправильные рассуждения могут от истинных посылок вести как к истинным, так и к ложным заключениям. Никакой определённости здесь нет. С логической необходимостью заключение вытекает только в случае правильных,
обоснованных выводов.

Логика занимается, конечно, не только связями утверждений в правильных выводах, но и другими проблемами. В числе последних — смысл и значение выражений языка, различные отношения между понятиями, определение понятий, вероятностные и статистические рассуждения, софизмы и парадоксы и др. Но главная и доминирующая тема формальной логики
— это, несомненно, анализ правильности рассуждения, исследование «принудительной силы речей», как говорил основатель этой науки — древнегреческий философ и логик Аристотель.

2. ЛОГИЧЕСКАЯ ФОРМА
Формальная логика, как уже говорилось, отделяет правильные способы рассуждения от неправильных и систематизирует первые.
Своеобразие формальной логики связано прежде всего с её основным принципом, в соответствии с которым правильность рассуждения зависит только от его логической формы.
Самым общим образом форму рассуждения можно определить как способ связи
входящих в это рассуждение содержательных частей.
Основной принцип формальной логики предполагает — и это следует специально подчеркнуть, что каждое наше рассуждение, каждая мысль, выраженная в языке, имеет не только определённое содержание, но и определённую форму. Предполагается также, что содержание и форма отличаются друг от друга и могут быть разделены. Содержание мысли не оказывает никакого влияния на правильность рассуждений, и поэтому от него следует отвлечься. Для оценки правильности мысли существенной является лишь её форма. Её необходимо выделить в чистом виде, чтобы затем на основе такой «бессодержательной» формы решить вопрос о правильности рассматриваемого рассуждения.
Как известно, все предметы, явления и процессы имеют как содержание, так и форму. Наши мысли не являются исключением из этого общего правила. То, что они обладают определённым,
меняющимся от одной мысли к другой содержанием, известно каждому. Но мысли имеют также форму, что обычно ускользает от внимания.
Смысл понятия логической формы лучше всего раскрыть на примерах.
Сравним два высказывания:
«Все вороны — птицы»,
»Все шахматисты — гроссмейстеры».
По содержанию они совершенно различны, к тому же первое является истинным, а второе ложным. И тем не менее сходство их несомненно. Это сходство, а точнее говоря, тождество, в их строении, форме. Чтобы выявить такое сходство, нужно отвлечься от содержания высказываний,
а значит и от обусловленных им различий. Оставим поэтому в стороне ворон и шахматистов,
птиц и гроссмейстеров. Заменим все содержательные компоненты высказываний латинскими буквами, скажем S и Р, не несущими никакого содержания. В итоге получим в обоих случаях одно и то же:
«Все S есть Р ».
Это и есть форма рассматриваемых высказываний. Она получена в результате отвлечения от конкретного их содержания. Но сама эта форма имеет все-таки некоторое содержание. Из неё
мы узнаем, что у всякого предмета, обозначаемого буквой S, есть признак, обозначаемый буквой
Р. Это не особенно богатое, но все-таки содержание, «формальное содержание».
Этот простой пример хорошо показывает одну из особенностей подхода формальной логики к анализу рассуждений — его высокую абстрактность.
В самом деле, все началось с очевидной мысли, что утверждения о воронах, которые являются птицами, и о шахматистах, сплошь являющихся гроссмейстерами, совершенно различны. И если бы не цели логического анализа, на этом различии мы и остановились бы, не увидев ничего общего между высказываниями «Все вороны — птицы» и «Все шахматисты —
гроссмейстеры».
Отвлечение от содержания и выявление формы привело нас, однако, к прямо противоположному мнению: рассматриваемые высказывания имеют одну и ту же логическую
форму и, следовательно, они полностью совпадают. Начав с мысли о полном различии высказываний, мы пришли к выводу об абсолютной их тождественности.
Рассмотрим далее два более сложных высказывания:
«Если число делится на 2, то оно чётное»,
»Если сейчас ночь, то сейчас темно».
Для выявления логической формы этих высказываний подставим вместо их содержательных компонентов слова «первое» и «второе», не несущие конкретного содержания. В результате получим, что оба эти высказывания имеют одну и ту же логическую форму:
«Если первое, то второе», т.е. каждое из них устанавливает условную связь, выражаемую словами «если, то», между двумя ситуациями, обозначаемыми словами «первое» и «второе».
Если вместо последних слов использовать буквенные переменные, скажем, А и В, получим:
«Если А, то В ».
Это и есть логическая форма данных сложных высказываний.
Легко понять, что такое пространственная форма. Скажем, форма здания характеризует не то, из каких элементов оно сложено, а только то, как эти элементы связаны друг с другом.
Здание одной и той же формы может быть и кирпичным, и железобетонным.
Достаточно просты также многие непространственные представления о форме. Говорят,
например, о форме классического романа, предполагающего постепенную завязку действия,
кульминацию и, наконец, развязку. Все такие романы, независимо о их содержания, сходны в своей форме, способе связи содержательных частей.
В сущности, не намного более сложным для понимания является и понятие логической формы. Наши мысли слагаются из некоторых содержательных частей, как здание из кирпичей,
блоков, панелей и т.п. Эти «кирпичики» мысли определённым образом связаны друг с другом.
Способ их связи и представляет собой форму мысли.
Для выявления формы надо отвлечься от содержания мысли, заменить содержательные её
части какими-нибудь пробелами или буквами. Останется только связь этих частей. В обычном языке она выражается словами: «все … есть …», «некоторые … есть…», «если…, то…», «… и
…», «… или …», «неверно, что …» и т.п.

3. ДЕДУКЦИЯ И ИНДУКЦИЯ
Умозаключение — это логическая операция, в результате которой из одного или нескольких принятых утверждений (посылок) получается новое утверждение — заключение (следствие).
В зависимости от того, существует ли между посылками и заключением связь логического
следования, можно выделить два вида умозаключений.
В дедуктивном умозаключении эта связь опирается на логический закон, в силу чего
заключение с логической необходимостью вытекает из принятых посылок. Как уже отмечалось,
отличительная особенность такого умозаключения в том, что оно от истинных посылок всегда ведёт к истинному заключению.
К дедуктивным относятся, например, такие умозаключения:
Если данное число делится на 6, то оно делится на 3.
Данное число делится на 6.
Данное число делится на 3.
Если гелий металл, он электропроводен.
Гелий не электропроводен.
Гелий не металл.
Черта, отделяющая посылки от заключения, заменяет слово «следовательно».
В индуктивном умозаключении связь посылок и заключения опирается не на закон логики, а
на некоторые фактические или психологические основания, не имеющие чисто формального
характера. В таком умозаключении заключение не следует логически из посылок и может содержать информацию, отсутствующую в них. Достоверность посылок не означает поэтому достоверности выведенного из них индуктивно утверждения. Индукция даёт только вероятные,
или правдоподобные, заключения, нуждающиеся в дальнейшей проверке.
Примерами индукции могут служить рассуждения:
Аргентина является республикой; Бразилия — республика; Венесуэла — республика;
Эквадор — республика.
Аргентина, Бразилия, Венесуэла, Эквадор — латиноамериканские государства.
Все латиноамериканские государства являются республиками.
Италия — республика; Португалия — республика; Финляндия — республика;
Франция — республика.
Италия, Португалия, Финляндия, Франция — западноевропейские страны.
Все западноевропейские страны являются республиками.
Индукция не даёт полной гарантии получения новой истины из уже имеющихся. Максимум,
о котором можно говорить, это определённая степень вероятности выводимого утверждения.
Так, посылки и первого и второго индуктивного умозаключения истинны, но заключение первого из них истинно, а второго — ложно. Действительно, все латиноамериканские государства — республики; но среди западноевропейских стран имеются не только республики,
но и монархии, например, Англия, Бельгия и Испания.
Особенно характерными дедукциями являются логические переходы от общего знания к
частному. Во всех случаях, когда требуется рассмотреть какое-то явление на основании уже известного общего принципа и вывести в отношении этого явления необходимое заключение,
мы умозаключаем в форме дедукции (Все поэты — писатели; Лермонтов — поэт; следовательно,
Лермонтов — писатель).
Рассуждения, ведущие от знания о части предметов к общему знанию обо всех предметах
определённого класса, — это типичные индукции, поскольку всегда остаётся вероятность того,
что обобщение окажется поспешным и необоснованным (Платон — философ; Аристотель —
философ; значит, все люди — философы).
Нельзя вместе с тем отождествлять дедукцию с переходом от общего к частному, а индукцию — с переходом от частного к общему. Дедукция — это логический переход от одной истины к другой, индукция — переход от достоверного знания к вероятному. К индуктивным умозаключениям относятся не одни обобщения, но и уподобления, или аналогии, заключения о причинах явлений и др.
Дедукция играет особую роль в обосновании утверждений. Если рассматриваемое положение логически следует из уже установленных положений, оно обосновано и приемлемо в той же мере, что и последние. Это — собственно логический способ обоснования утверждений,
использующий чистое рассуждение и не требующий обращения к наблюдению, интуиции и т.д.
Подчёркивая важность дедукции в процессе обоснования, не следует, однако, отрывать её от индукции или недооценивать последнюю. Почти все общие положения, включая, конечно, и научные законы, являются результатом индуктивного обобщения. В этом смысле индукция —
основа нашего знания. Сама по себе она не гарантирует его истинности и обоснованности. Но она порождает предположения, связывает их с опытом и тем самым сообщает им определённое правдоподобие, более или менее высокую степень вероятности. Опыт — источник и фундамент человеческого знания. Индукция, отправляющаяся от того, что постигается в опыте, является необходимым средством его обобщения и систематизации.
Дедукция — это выведение заключений, столь же достоверных, как и принятые посылки.
В обычных рассуждениях дедукция только в редких случаях предстаёт в полной и развёрнутой форме. Чаще всего мы указываем не все используемые посылки, а лишь некоторые из них. Общие утверждения, о которых можно предполагать, что они хорошо известны, как правило, опускаются. Не всегда явно формулируются и заключения, вытекающие из принятых посылок. Сама логическая связь, существующая между исходными и выводимыми утверждениями, лишь иногда отмечается словами, подобными «следовательно» и «значит».
Нередко дедукция является настолько сокращённой, что о ней можно только догадываться.
Восстановить её в полной форме, с указанием всех необходимых элементов и их связей бывает нелегко.
Проводить дедуктивное рассуждение, ничего не опуская и не сокращая, обременительно.
Человек, указывающий все предпосылки своих заключений, создаёт впечатление какого-то педанта. И вместе с тем всякий раз, когда возникает сомнение в обоснованности сделанного вывода, следует возвращаться к самому началу рассуждения и воспроизводить его в возможно более полной форме. Без этого трудно или даже просто невозможно обнаружить допущенную ошибку.
Многие литературные критики полагают, что Шерлок Холмс был «списан» А.Конан-
Дойлом с профессора медицины Эдинбургского университета Джозефа Белла. Последний был известен как талантливый учёный, обладавший редкой наблюдательностью и отлично владевший методом дедукции. Среди его студентов был и будущий создатель образа знаменитого детектива.
Однажды, рассказывает в своей автобиографии Конан-Дойл, в клинику пришёл больной, и
Белл спросил его:
— Вы служили в армии?
— Так точно! — став по стойке смирно, ответил пациент.
— В горно-стрелковом полку?
— Так точно, господин доктор!

— Недавно ушли в отставку?
— Так точно!
— Были сержантом?
— Так точно! — лихо ответил больной.
— Стояли на Барбадосе?
— Так точно, господин доктор!
Студенты, присутствовавшие при этом диалоге, изумлённо смотрели на профессора. Белл объяснил, насколько просты и логичны его выводы.
Этот человек, проявив при входе в кабинет вежливость и учтивость, все же не снял шляпу.
Сказалась армейская привычка. Если бы пациент был в отставке длительное время, то давно усвоил бы гражданские манеры. В осанке властность, по национальности он явно шотландец, а это говорит за то, что он был командиром. Что касается пребывания на Барбадосе, то пришедший болен элефантизмом (слоновостью) — такое заболевание распространено среди жителей тех мест.
Здесь дедуктивное рассуждение чрезвычайно сокращено. Опущены, в частности, все общие утверждения, без которых дедукция была бы невозможной.
Введённое ранее понятие «правильное рассуждение (умозаключение)» относится только к дедуктивному умозаключению. Лишь оно может быть правильным или неправильным. В
индуктивном умозаключении вывод не связан логически с принятыми посылками. Поскольку
«правильность» — это характеристика логической связи между посылками и заключением, а индуктивным умозаключением данная связь не предполагается, такое умозаключение не может быть ни правильным, ни неправильным. Иногда на этом основании индуктивные рассуждения вообще не включаются в число умозаключений.

4. ИНТУИТИВНАЯ ЛОГИКА
Под интуитивной логикой обычно понимают интуитивные представления о правильности рассуждений, сложившиеся стихийно в процессе повседневной практики мышления.
Интуитивная логика, как правило, успешно справляется со своими задачами в повседневной жизни, но совершенно недостаточна для критики неправильных рассуждений. Правильно ли рассуждает человек, когда говорит: «Если бы барий был металлом, он проводил бы электрический ток; барий проводит электрический ток; следовательно, он металл?». Чаще всего на основе логической интуиции отвечают: правильно, барий металл, и он проводит ток. Этот ответ, однако, неверен. Логическая правильность, как гласит теория, зависит только от способа связи утверждений. Она не зависит от того, истинны используемые в выводе утверждения или нет. Хотя все три утверждения, входящие в рассуждение, верны, между ними нет логической связи. Рассуждение построено по неправильной схеме: «Если есть первое, то есть второе; второе есть; значит, есть и первое». Такая схема от истинных исходных положений может вести не только к истинному, но и к ложному заключению, она не гарантирует получения новых истин из имеющихся. В рассуждении: «Если у человека повышенная температура, он болен; человек болен; следовательно, у него повышенная температура» обе посылки могут быть истинными, а заключение ложным: многие болезни протекают без повышения температуры. Другой пример:
«Если бы шёл дождь, земля была бы мокрой; но дождя нет; значит, земля не мокрая». Это рассуждение интуитивно обычно оценивается как правильное, но достаточно небольшого рассуждения, чтобы убедиться, что это не так. Верно, что в дождь земля всегда мокрая; но если дождя нет, из этого вовсе не следует, что она сухая: земля может быть просто полита или быть мокрой после таяния снега. Рассуждение опять-таки идёт по неправильной схеме: «Если первое,
то второе; но первого нет; значит, нет и второго». Эта схема может привести от истинных посылок к ошибочному заключению: «Если человек художник, он рисует; человек рисует;
значит, человек художник». Эти простые примеры показывают, что логика, усвоенная стихийно,
даже в обычных ситуациях может оказаться ненадёжной.
Обычно мы применяем логические законы, не задумываясь о них, нередко не подозревая о самом их существовании. Но бывает, что использование даже простой схемы сталкивается с известными трудностями.
Эксперименты, проводившиеся психологами с целью сопоставления мышления людей разных культур, наглядно показывают, что чаще всего причина трудностей в том, что схема рассуждения, его форма не выделяется в чистом виде. Вместо этого для решения вопроса о правильности рассуждения привлекаются не относящиеся к делу содержательные соображения.
Обычно они связаны с какой-то конкретной ситуацией.
Вот как описывают ход одного из экспериментов, проводившихся в Африке, М.Коул и
С.Скрибнер в книге «Культура и мышление».
Экспериментатор. Однажды паук пошёл на праздничный обед, ему сказали, что прежде чем приступить к еде, он должен ответить на один вопрос. Вопрос такой: «Паук и чёрный олень всегда едят вместе. Паук ест. Ест ли олень?»
Испытуемый. Они были в лесу?
Экспериментатор. Да.
Испытуемый. Они вместе ели?
Экспериментатор. Паук и олень всегда едят вместе. Паук ест. Ест ли олень?
Испытуемый. Но меня там не было. Как я могу ответить на такой вопрос?

Экспериментатор. Не можете ответить? Даже если вас там не было, вы можете ответить на этот вопрос. (Повторяет вопрос.)
Испытуемый. Да, да, чёрный олень ест.
Экспериментатор. Почему вы говорите, что чёрный олень ест?
Испытуемый. Потому что чёрный олень всегда весь день ходит по лесу и ест зеленые листья. Потом он немного отдыхает и снова встаёт, чтобы поесть.
Здесь очевидная ошибка. У испытуемого нет общего представления о логической правильности вывода. Чтобы дать ответ, он стремится опереться на какие-то факты, а когда экспериментатор отказывается помочь ему в поисках таких фактов, сам придумывает их.
Ещё пример из этого же исследования.
Экспериментатор. Если Флюмо или Йакпало пьют сок тростника, староста деревни сердится. Флюмо не пьёт сока тростника. Йакпало пьёт сок тростника. Сердится ли староста деревни?
Испытуемый. Люди не сердятся на других людей.
Экспериментатор повторяет задачу.
Испытуемый. Староста деревни в тот день не сердился.
Экспериментатор. Староста деревни не сердился? Почему?
Испытуемый. Потому что он не любит Флюмо.
Экспериментатор. Он не любит Флюмо? Скажи почему?
Испытуемый. Потому что, когда Флюмо пьёт сок тростника, это плохо. Поэтому староста деревни сердится, когда Флюмо так делает. А когда Йакпало иногда пьёт сок тростника, он ничего плохого не делает людям. Он идёт и ложится спать. Поэтому люди на него не сердятся.
Но тех, кто напьётся сока тростника и начинает драться, староста не может терпеть в деревне».
Испытуемый имеет в виду скорее всего каких-то конкретных людей или просто выдумал их.
Первую посылку задачи он отбросил и заменил её другим утверждением: люди не сердятся на других людей. Затем он ввёл в задачу новые данные, касающиеся поведения Флюмо и Йакпало.
Ответ испытуемого на экспериментальную задачу был неправилен. Но он был результатом вполне логичных рассуждений на основе новых посылок.
Для анализа задачи, поставленной в первом эксперименте, переформулируем её так, чтобы были выявлены логические связи утверждений: «Если ест паук, то ест и олень; если ест олень,
то ест и паук; паук ест; следовательно, олень тоже ест». Здесь три посылки. Вытекает ли из двух
(«Если ест паук, олень также ест» и «Паук ест») заключение «Олень ест?». Конечно.
Рассуждение идёт по упоминавшейся уже схеме: «Если есть первое, то есть второе; есть первое;
значит, есть второе». Она представляет собой логический закон. Правильность этого рассуждения не зависит, разумеется, от того, происходит ли все в лесу, присутствовал ли при этом испытуемый и т.п.
Несколько сложнее схема, по которой идёт рассуждение во второй задаче: «Если Флюмо или Йакпало пьют сок тростника, староста деревни сердится. Флюмо не пьёт сок тростника.
Йакпало пьёт сок тростника. Сердится ли староста деревни?» Отвлекаясь от конкретного содержания, выявляем схему рассуждения: «Если есть первое или второе, то есть третье; первого нет, но есть второе; следовательно, есть третье». Эта схема является логическим законом, и,
значит, рассуждение правильно. Схема близка указанной ранее схеме: «Если есть первое, то есть второе; есть первое; следовательно, есть второе». Различие только в том, что в качестве
«первого» в более сложном рассуждении указываются две альтернативы, одна из которых тут же исключается.
Навык правильного мышления не предполагает каких-либо теоретических знаний, умения объяснить, почему что-то делается именно так, а не иначе. К тому же сама интуитивная логика,
как правило, беззащитна перед лицом критики.
Усвоение языка есть одновременно и усвоение общечеловеческой, не зависящей от конкретных языков, логики. Без неё, как и без грамматики, нет, в сущности, владения языком. В
дальнейшем стихийно сложившееся знание грамматики систематизируется и шлифуется в процессе школьного обучения. На логику же специального внимания обычно не обращается, её
совершенствование остаётся стихийным процессом. Нет поэтому ничего странного в том, что,
научившись на практике последовательно и доказательно рассуждать, человек затрудняется ответить, какими принципами он при этом руководствуется. Почувствовав сбой в рассуждении,
он оказывается, как правило, не способным объяснить, какая логическая ошибка допущена. Это под силу только теории логики.

5. НЕКОТОРЫЕ СХЕМЫ ПРАВИЛЬНЫХ РАССУЖДЕНИЙ
В правильном рассуждении заключение вытекает из посылок с логической необходимостью, и общая схема такого рассуждения представляет собой логический закон.
Логические законы лежат, таким образом, в основе логически совершённого мышления.
Рассуждать логически правильно — значит рассуждать в соответствии с законами логики.
Число схем правильного рассуждения (логических законов) бесконечно. Многие известны нам из практики рассуждения. Мы применяем их интуитивно, не отдавая себе отчёта, что в каждом правильно проведённом умозаключении мы используем тот или иной логический закон.
Вот некоторые, наиболее часто используемые, схемы.
Если есть первое, то есть второе; есть первое; следовательно, есть второе. Эта схема позволяет от утверждения условного высказывания и утверждения его основания перейти к утверждению следствия. По этой схеме протекает, в частности, рассуждение: «Если лёд нагревают, он тает; лёд нагревают; значит, он тает».
Это логически корректное движение мысли иногда путается со сходным, но логически неправильным её движением от утверждения следствия условного высказывания к утверждению его основания: «Если есть первое, то есть второе; есть второе; значит, есть первое». Последняя схема не является логическим законом, от истинных посылок она может привести к ложному заключению. Скажем, идущее по этой схеме рассуждение «Если человеку восемьдесят лет, он стар; человек стар; следовательно, человеку восемьдесят лет» ведёт к ошибочному заключению,
что старику ровно восемьдесят лет.
Если есть первое, то есть второе; но второго нет; значит, нет первого. Посредством этой схемы от утверждения условного высказывания и отрицания его следствия осуществляется переход к отрицанию основания высказывания. Например: «Если наступает день, то становится светло; но сейчас не светло; следовательно, день не наступил». Иногда эту схему смешивают с логически некорректным движением мысли от отрицания основания условного высказывания к отрицанию его следствия: «Если есть первое, есть и второе; но первого нет; значит, нет и второго».
Если есть первое, то есть второе; следовательно, если нет второго, то нет и первого.
Эта схема позволяет, используя отрицание, менять местами высказывания. К примеру, из высказывания «Если есть гром, есть также молния» получается высказывание «Если нет молнии, то нет и грома».
Есть по меньшей мере или первое или второе; но первого нет; значит, есть второе.
Например: «Бывает день или ночь; сейчас ночи нет; следовательно, сейчас день».
Либо имеет место первое, либо второе; есть первое; значит, нет второго. Посредством этой схемы от утверждения двух взаимоисключающих альтернатив и установления того, какая из них присутствует, осуществляется переход к отрицанию другой альтернативы. Например:
«Достоевский родился либо в Москве, либо в Петербурге; он родился в Москве; значит, неверно,
что он родился в Петербурге». В американском вестерне «Хороший, плохой и злой» Бандит говорит: «Запомни, Однорукий, что мир делится на две части: тех, кто держит револьвер, и тех,
кто копает. Револьвер сейчас у меня, так что бери лопату». Это рассуждение также опирается на рассматриваемую схему.
Неверно, что есть и первое, и второе; следовательно, нет первого или нет второго;
Есть первое или есть второе; значит, неверно, что нет первого и нет второго. Эти и близкие им схемы позволяют переходить от утверждений с союзом «и» к утверждениям с союзом «или»,
и наоборот. Используя данные схемы, от утверждения «Неверно, что сегодня ветер и дождь»
можно перейти к утверждению «Неверно, что сегодня ветер или неверно, что сегодня дождь» и от утверждения «Амундсен или Скотт был первым на Южном полюсе» перейти к утверждению
«Неверно, что ни Амундсен, ни Скотт не является первым человеком, побывавшим на Южном полюсе».
Таковы некоторые схемы правильного рассуждения. В дальнейшем эти и другие схемы будут рассмотрены более детально и представлены с использованием специальной логической символики.

6. ТРАДИЦИОННАЯ И СОВРЕМЕННАЯ ЛОГИКА
История логики охватывает около двух с половиной тысячелетий. «Старше» формальной логики, пожалуй, только философия и математика.
В длинной и богатой событиями истории развития логики отчётливо выделяются два основных этапа. Первый — от древнегреческой логики до возникновения во второй половине прошлого века современной логики. Второй — с этого времени до наших дней.
На первом этапе, обычно называемом традиционной логикой, формальная логика развивалась очень медленно. Обсуждавшиеся в ней проблемы мало чем отличались от проблем,
поставленных ещё Аристотелем. Это дало повод немецкому философу И.Канту (1724-1804) в своё время придти к выводу, что формальная логика является завершённой наукой, не продвинувшейся со времени Аристотеля ни на один шаг.
Кант не заметил, что ещё с XVII в. стали назревать предпосылки для научной революции в логике. Именно в это время получила ясное выражение идея представить доказательство как вычисление, подобное вычислению в математике.
Эта идея связана главным образом с именем немецкого философа и математика Г.Лейбница
(1646-1716). По Лейбницу, вычисление суммы или разности чисел осуществляется на основе простых правил, принимающих во внимание только форму чисел, а не их смысл. Результат вычисления однозначно предопределяется этими, не допускающими разночтения правилами, и его нельзя оспорить. Лейбниц мечтал о времени, когда умозаключение будет преобразовано в вычисление. Когда это случится, споры, обычные между философами, станут так же невозможны, как невозможны они между вычислителями. Вместо спора они возьмут в руки перья и скажут: «Будем вычислять».
Идеи Лейбница не оказали, однако, заметного влияния на его современников. Энергичное развитие логики началось позже, в XIX в.
Немецкий математик и логик Г.Фреге (1848-1925) в своих работах стал применять формальную логику для исследования оснований математики. Фреге был убеждён, что
«арифметика есть часть логики и не должна заимствовать ни у опыта, ни у созерцания никакого обоснования». Пытаясь свести математику к логике, он реконструировал последнюю.
Логическая теория Фреге — провозвестник всех нынешних теорий правильного рассуждения.
Идея сведения всей чистой математики к логике была подхвачена английским логиком и философом
Б.Расселом
(1872-1970).
Но последующее развитие логики показало неосуществимость этой грандиозной по своему замыслу попытки. Она привела, однако, к сближению математики и логики и к широкому проникновению плодотворных методов первой во вторую.
В России в конце прошлого — начале нынешнего века, когда научная революция в логике набрала силу, ситуация была довольно сложной. И в теории, и в практике преподавания господствовала так называемая «академическая логика», избегавшая острых проблем и постоянно подменявшая науку логику невнятно изложенной методологией науки, истолкованной к тому же по заимствованным и устаревшим образцам. И тем не менее были люди, стоявшие на уровне достижений логики своего времени и внёсшие в её развитие важный вклад. Прежде всего это доктор астрономии Казанского университета, логик и математик П.С.Порецкий. Сдержанное общее отношение к математической логике, разделявшееся многими русскими математиками, во многом осложнило его творчество. Часть своих работ он вынужден был опубликовать за границей. Но его идеи оказали в конечном счёте существенное влияние на развитие
алгебраически трактуемой логики как в нашей стране, так и за рубежом. Порецкий первым в
России начал читать лекции по современной логике, о которой он говорил, что это «по предмету своему есть логика, а по методу математика». Исследования Порецкого продолжают оказывать стимулирующее влияние на развитие алгебраических теорий логики и в наши дни.
Одним из первых (ещё в 1910 г.) сомнения в неограниченной приложимости логического закона противоречия, о котором пойдёт речь далее, высказал логик Н.А.Васильев.
«Предположите, — говорил он, — мир осуществлённого противоречия, где противоречия выводились бы, разве такое познание не было бы логическим?» Васильев, подобно Ломоносову,
наряду с научными статьями, писал порой и стихи. В них своеобразно преломлялись его логические идеи, в частности идея воображаемых (возможных) миров:
… Мне грезится безвестная планета,
Где все идёт иначе, чем у нас.
В качестве логики воображаемого мира он предложил свою теорию без закона противоречия, долгое время считавшегося центральным принципом логики. Васильев полагал необходимым ограничить и действие закона исключённого третьего, о котором также говорится в дальнейшем. В этом смысле Васильев явился одним из идейных предшественников логики наших дней. Идеи Васильева при его жизни подвергались жёсткой критике, в результате он оставил занятия логикой. Потребовалось полвека, прежде чем его «воображаемая логика» без законов противоречия и исключённого третьего была оценена по достоинству. Идеи,
касающиеся ограниченной приложимости закона исключённого третьего и близких ему способов математического доказательства, были развиты математиками А.Н.Колмогоровым,
В.А.Гливенко, А.А.Марковым и др. В результате возникла так называемая конструктивная
логика, считающая неправомерным перенос ряда логических принципов, применимых в рассуждениях о конечных множествах, на область бесконечных множеств.
Известный русский физик П.Эренфест первым высказал гипотезу о возможности применения современной ему логики в технике. В 1910 г. он писал:
«Символическая формулировка даёт возможность „вычислять“ следствия из таких сложных систем посылок, в которых при словесном изложении почти или совершенно невозможно разобраться. Дело в том, что в физике и технике действительно существуют такие сложные системы посылок. Пример: пусть имеется проект схемы проводов автоматической телефонной станции. Надо определить: 1) будет ли она правильно функционировать при любой комбинации,
могущей встретиться в ходе деятельности станции; 2) не содержит ли она излишних усложнений. Каждая такая комбинация является посылкой, каждый маленький коммутатор есть логическое „или-или“, воплощённое в эбоните и латуни; все вместе — система чисто качественных (сети слабого тока, поэтому не количественных) „посылок“, ничего не оставляющая желать в отношении сложности и запутанности. Следует ли при решении этих вопросов раз и навсегда удовлетвориться рутинным способом преобразования на графике?
Правда ли, что, несмотря на существование уже разработанной алгебры логики, своего рода
„алгебра распределительных схем“ должна считаться утопией?»
В дальнейшем гипотеза Эренфеста получила воплощение в теории релейно-контактных систем.
В общем, оглядываясь на историю распространения логики, можно сказать, что лучшие русские логики всегда стремились стоять на уровне современных им мировых теорий и концепций, органически чуждаясь всякого рода логического сектантства и сепаратизма.
Современную логику нередко называют математической, подчёркивая тем самым своеобразие новых её методов в сравнении с использовавшимися ранее в традиционной логике.
Одна из характерных черт этих методов — широкое использование разнообразных символов
вместо слов и выражений обычного языка. Символы применял в ряде случаев ещё Аристотель, а затем и все последующие логики. Однако теперь в использовании символики был сделан качественно новый шаг. В логике стали использоваться специально построенные языки,
содержащие только специальные символы и не включающие ни одного слова обычного разговорного языка.
Широкое использование символических средств послужило основанием того, что, новую логику стали называть символической. Названия «математическая логика» и «символическая логика», обычно употребляемые и сейчас, обозначают одно и то же — современную формальную логику. Она занимается тем же, чем всегда занималась логика — исследованием правильных способов рассуждения.

7. СОВРЕМЕННАЯ ЛОГИКА И ДРУГИЕ НАУКИ
С момента своего возникновения логика была самым тесным образом связана с
философией. В течение многих веков логика считалась, подобно психологии, одной из
«философских наук». И только во второй половине xix в. формальная — к этому времени уже математическая — логика «отпочковалась», как принято выражаться, от философии. Примерно в это же время от философии отделилась и стала самостоятельной научной дисциплиной психология. Но если отделение психологии было связано прежде всего с проникновением в неё
опыта и эксперимента и сближением её с другими эмпирическими науками, то в отделении логики решающую роль сыграло проникновение в неё математических методов и сближение с математикой.
Математическая логика возникла, в сущности, на стыке двух столь разных наук, как философия, или точнее — философская логика, и математика. И тем не менее, взаимосвязь новой логики с философией не только не оборвалась, но, напротив, парадоксальным образом даже окрепла. Обращение к философии является необходимым условием прояснения логикой своих оснований. С другой стороны, использование в философии понятий, методов и аппарата современной логики несомненно способствует более ясному пониманию самих философских понятий, принципов и проблем.
Тесная связь современной логики с математикой придаёт особую остроту вопросу о взаимных отношениях этих двух наук. Среди многих точек зрения, высказывавшихся по этому поводу, были и две крайних, ведущих в общем-то к тому же самому конечному результату —
объединению математики и логики в единую научную дисциплину, сведению их в одну науку.
Согласно Г.Фреге, Б.Расселу и их последователям, математика и логика — это всего лишь две ступени в развитии той же самой науки. Математика может быть полностью сведена к логике, и такое чисто логическое обоснование математики позволит установить её истинную и наиболее глубокую природу. Этот подход к обоснованию математики получил название
логицизма.
Сторонники логицизма добились определённых успехов в прояснении основ математики. В
частности, было показано, что математический словарь сводится к неожиданно краткому перечню основных понятий, которые принадлежат словарю чистой логики. Вся существующая математика была сведена к сравнительно простой и унифицированной системе исходных,
принимаемых без доказательства положений, или аксиом, и правил вывода из них следствий,
или теорем.
Однако в целом логицизм оказался утопической концепцией. Математика не сводима к логике, поскольку для построения математики необходимы аксиомы, устанавливающие существование в реальности определённых объектов. Но такие аксиомы имеют уже внелогическую природу.
Другой формой объединения математики и логики в одну науку было объявление математической, или современной, логики одним из разделов современной математики. Многие математики и сейчас ещё считают главной — если не единственной — задачей математической логики уточнение понятия математического доказательства.
Тенденция включать математическую логику в число математических дисциплин и видеть в ней только теорию математического доказательства является, конечно, ошибочной. На самом деле задачи логики гораздо шире. Она исследует основы всякого правильного рассуждения, а не только строгого математического доказательства, и её интересует связь между посылками и
следствиями в любых областях рассуждения и познания.
Современная логика тесно связана также с кибернетикой — наукой о закономерностях управления процессами и системами в любых областях: в технике, в живых организмах, в обществе. Основоположник кибернетики, американский математик Н.Винер не без оснований подчёркивал, что само возникновение кибернетики было бы немыслимо без математической логики. Автоматика и электронно-вычислительная техника, применяемые в кибернетике, были бы невозможны без использования алгебры логики — этого возникшего первым раздела современной логики. В управляющих системах, применяемых в кибернетике, значительное место занимают релейно-контактные схемы, моделирующие логические операции. Описание таких операций, даваемое логикой, способствует детальному анализу логического строения мысли и открывает поразительные перспективы автоматизации логических процессов.
Помимо кибернетики современная логика находит широкие приложения и во многих других областях науки и техники.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   23

перейти в каталог файлов
связь с админом