Главная страница

5. Крымская война. Подробный конспект. 8 Крымская война 1848-1853 Накануне войны Переговоры Николая I с Англией по вопросу о разделе Турции


Скачать 0.62 Mb.
Название8 Крымская война 1848-1853 Накануне войны Переговоры Николая I с Англией по вопросу о разделе Турции
Анкор5. Крымская война. Подробный конспект.pdf
Дата08.07.2018
Размер0.62 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файла5_Krymskaya_voyna_Podrobny_konspekt.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#17445
Каталогid224386450

С этим файлом связано 27 файл(ов). Среди них: 6_Tablitsa_1953-1964__tablitsy_po_XX_veku.pdf, 6_Ikonopistsy_Rossii.pdf, 5_Tablitsa_1945-1953__tablitsy_po_XX_veku.pdf, 5_Slovar_istoricheskikh_terminov.pdf, 8_Velikaya_otechestvennaya_voyna_Period_osvobozhdenia_SSSR_i_raz, 6_Velikaya_otechestvennaya_voyna_Nachalny_period__konspekt.pdf, 5_SSSR_nakanune_voyny__konspekt.pdf, 2_Politicheskaya_borba_v_20-ye_XX_veka__konspekt.pdf, 8_Kollektivizatsia__konspekt.pdf, 7_Vneshnyaya_politika_Nikolaya_I_sbornik_zadaniy.pdf и ещё 17 файл(а).
Показать все связанные файлы

8) Крымская война 1848-1853 Накануне войны Переговоры Николая I с Англией по вопросу о разделе Турции
9 января 1853 г. на вечере у великой княгини Елены Павловны, на котором присутствовал дипломатический корпус, царь подошел к Сеймуру и повел с ним тот разговор, с которого начинается политическая история 1853 года, первого из трех кровавых лет, закончивших царствование Николая и открывших новую эру в истории Европы. Царь заговорил с
Сеймуром так, как будто не прошло почти девяти лет с тех пор, как он беседовал в июне
1844 г. в Виндзоре с Пилем и лордом Эбердином. Сразу же царь перешел к теме о том, что Турция — больной человек. Николай не менял всю жизнь своей терминологии, когда говорило Турецкой империи. Теперь я хочу говорить с вами как другой джентльмен, — продолжал Николай. — Если нам удастся притти к соглашению — мне и Англии — остальное мне неважно, мне безразлично, что делают или сделают другие. Итак, говоря откровенно, я вам прямо заявляю, что если Англия думает в близком будущем водвориться в Константинополе, то я этого не позволю. Яне приписываю вам этих намерений, нов подобных случаях предпочтительнее говорить ясно. С своей стороны, я равным образом расположен принять обязательство не водворяться там, разумеется, в качестве собственника в качестве временного охранителя — дело другое. Может случиться, что обстоятельства принудят меня занять Константинополь, если ничего не окажется предусмотренным, если нужно будет все предоставить случаю. Ни русские, ни англичане, ни французы не завладеют Константинополем. Точно также не получит его и Греция. Я никогда не допущу до этого. Царь продолжал Пусть Молдавия, Валахия, Сербия, Болгария поступят под протекторат России. Что касается Египта, то я вполне понимаю важное значение этой территории для Англии. Тут я могу только сказать, что, если при распределении оттоманского наследства после падения империи, вы овладеете Египтом, то у меня не будет возражений против этого. Тоже самое я скажу и о Кандии острове Крите. Этот остров, может быть, подходит вами я не вижу, почему ему не стать английским владением. При прощании с Гамильтоном Сеймуром, Николай сказал Хорошо. Так побудите же ваше правительство снова написать об этом предмете, написать более полно, и пусть оно сделает это без колебаний. Я доверяю английскому правительству. Я прошу у него не обязательства, не соглашения это свободный обмен мнений, ив случае необходимости, слово джентльмена. Для нас это достаточно. Гамильтон Сеймур был приглашен к Николаю уже через пять дней. Второй разговор состоялся 14 января, третий — 20 февраля, четвертый и последний — 21 февраля 1853 г. Смысл этих разговоров был ясен царь предлагал Англии разделить вдвоем с Россией Турецкую империю, причем не предрешал участи Аравии, Месопотамии, Малой Азии. Начиная эти разговоры в январе — феврале 1853 г, царь допустил три капитальные ошибки во-первых, он очень легко сбросил со счетов Францию, убедив себя, что эта держава еще слишком слаба после пережитых в 1848 — 1851 гг. волнений и переворотов, и что новый император Франции не станет рисковать, ввязываясь в ненужную ему далекую войну во-вторых, Николай, на вопрос Сеймура об Австрии, ответил, что Австрия — это тоже, что он, Николай, те, что со стороны Австрии ни малейшего противодействия оказано не будет в-третьих, он совсем неправильно представил себе, как будет принято его предложение английским правительством. Николай сбивало столку всегда дружественное к нему отношение Виктории он до конца дней своих не знали не понимал английской конституционной теории и практики. Его успокаивало, что во главе кабинета в Англии в этот момент, в 1853
г, стоял тот самый лорд Эбердин, который так ласково его выслушивал в Виндзоре еще в
1844 г. Все это, казалось, позволяло Николаю надеяться, что его предложение встретит благоприятный прием. 9 февраля из Лондона пришел ответ, данный от имени кабинета статс-секретарем по иностранным делам лордом Джоном Росселем. Ответ был резко отрицательный. Лорд Россель не менее подозрительно относился к русской политике на Востоке, чем сам Пальмерстон. Лорд Россель заявлял, что он не видит вовсе, почему можно думать, будто Турция близка к падению. Вообще он не находит возможным заключать какие бы тони было соглашения касательно Турции. Далее, даже временный переход Константинополя в руки царя он считает недопустимым. Наконец, Россель подчеркнул, что и Франция и Австрия отнесутся подозрительно к подобному англо- русскому соглашению. После получения этого отказа Нессельроде старался в беседе с Сеймуром смягчить смысл первоначальных заявлений царя, заверяя, будто царь не хотел угрожать Турции, а лишь желал бы вместе с Англией гарантировать ее от возможных покушений со стороны Франции. Перед Николаем после этого отказа открывалось два пути или просто отложить затеваемое предприятие, или итти напролом. Если бы царь думал, что на сторону Джона
Росселя станут Австрия и Франция, тогда нужно было бы выбирать первый путь. Если же признать, что Австрия и Франция не присоединятся к Англии, тогда можно было итти напролом, так как царь хорошо понимал, что Англия без союзников воевать с ним не решится. Николай избрал второй путь. Что касается Австрии, то я в ней уверен, так как наши договоры определяют наши отношения, — такую пометку сделал царь собственноручно на полях представленной ему копии письма лорда Росселя к Гамильтону Сеймуру. Таким образом, он сбрасывал Австрию со счетов.
Русско-французские трения в Турции Столь же легко Николай сбросил со счетов и Францию. Это была третья и самая важная его ошибка. Она была неизбежной. Царь не понимал ни положения Франции после переворота 2 декабря, ни стремлений ее нового властелина. В этом полнейшем непонимании были виноваты также русские послы — Киселев в Париже, Бруннов в Лондоне Мейендорф в Вене, Будберг в Берлине, а больше всех канцлер Нессельроде все они в своих докладах извращали перед царем положение дел. Они писали почти всегда не о том, что видели, а о том, что царю было бы желательно от них узнать. Когда однажды Андрей Розен убеждал князя Ливена, чтобы тот, наконец, открыл царю глаза, то Ливен отвечал буквально Чтобы я сказал это императору Но ведь я не дурак Если бы я захотел говорить ему правду, он бы меня вышвырнул за дверь, а больше ничего бы из этого не вышло. Начало просветления последовало в связи с дипломатической распрей между Луи-
Наполеоном и Николаем, возникшей по поводу так называемых святых мест. Началась она еще в 1850 г, продолжалась и усиливалась в 1851 г, ослабела вначале и середине
1852 г. и вновь необычайно обострилась как разв самом конце 1852 г. и начале 1853 г.
Луи-Наполеон, еще будучи президентом, заявил турецкому правительству, что желает сохранить и возобновить все подтвержденные Турцией еще в 1740 г. права и преимущества католической церкви в так называемых святых местах, те. в храмах Иерусалима и Вифлеема. Султан согласился но со стороны русской дипломатии в Константинополе последовал резкий протест с указанием на преимущества православной
церкви перед католической на основании условий Кучук-Кайнарджийского мира. По существу эти пререкания, конечно, нисколько не интересовали ни Луи-Наполеона, ни Николая для обоих дело шло о гораздо более серьезном вопросе. Впоследствии министр иностранных дел Наполеона III Друэя-де-Люис весьма откровенно заявил Вопрос о святых местах и все, что к нему относится, не имеет никакого действительного значения для Франции. Весь этот восточный вопрос, возбуждающий столько шума, послужил императорскому французскому правительству лишь средством расстроить континентальный союз, который в течение почти полувека парализовал Францию. Наконец, представилась возможность посеять раздор в могущественной коалиции, и император Наполеон ухватился за это обеими руками. Для Наполеона Ш осложнения на Востоке, хотя бы под предлогом какой-то ссоры из-за святых мест, были нужны, чтобы отколоть Англию и Австрию от России именно на Востоке их интересы расходились с интересами царя для Николая же вопрос о святых местах тоже был очень удобными популярным предлогом для ссоры, ноне с Францией, ас Турцией. Незаметно дело о святых местах переплелось с выдвинутой Николаем претензией не только защищать права православной церкви в Иерусалиме и Вифлееме, но и стать признанным самой Турцией защитником всех православных подданных султанате. получить право постоянного дипломатического вмешательства во внутренние турецкие дела. Вначале г. спор очень обострился. Абдул-Меджид и его министры, под прямым Давлением французской дипломатии, стали особенно упорствовать в переговорах с Россией ив тоже время удовлетворили большинство французских требований относительно святых мест. Это он мстит, — сказал царь, ясно понимая теперь, что Наполеон вовсе не забыл истории с титулом. И все-таки Николай продолжал держаться за свою иллюзию воевать Наполеон III из-за Турции не пойдет низа что, Австрия также не осмелится, Англия не двинется без Австрии и Франции. Получив отказ Англии, царь решил итти напролом и совершить прежде всего невоенное, а пока только дипломатическое нападение на Турцию. Он приказал морскому министру Меншикову снарядить большую свиту и на военном линейном корабле плыть в сопровождении этой свиты в Константинополь с решительными требованиями к султану. В случае неполного их удовлетворения Меншикову разрешалось предъявить ультиматум. ДИПЛОМАТИЧЕСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ВЕЛИКИХ ДЕРЖАВ ВОВРЕМЯ КРЫМСКОЙ ВОЙНЫ Проект ослабления и расчленения России, выдвинутый Пальмерстоном. От формального объявления войны России Англией и Францией 27 и 28 марта 1854 г. и до ноября и декабря 1855 г, когда возобновились негласные сношения между русскими и французскими дипломатами, дипломатическая деятельность великих держав сосредоточивала свой интерес, главным образом, на Вене. Усилия Англии и Франции были направлены на то, чтобы заставить Австрию во чтобы тони стало выступить против России. Действия австрийской дипломатии имели ввиду разрешение очень трудной задачи не объявляя формально войны России, заставить Николая убрать войска из Молдавии и Валахии и устроить это так, чтобы не рассердить Наполеона, но и не рассориться с царем. Что касается дипломатических отношений между самими союзниками, то сначала еще не выявлялось коренное расхождение между целями Англии и Франции. Однако сейчас же после падения Севастополя оно обнаружилось с совершенной ясностью. Пальмерстон, душа кабинета лорда Эбердина, считал, что война может основательно ослабить Россию. У Англии есть такой союзник, как Французская империя в перспективе можно, обещая компенсации а счет России, заполучить еще трех
союзников Австрию, Пруссию и Швецию. Никогда уже не повторится более благоприятная комбинация. Нет страны на свете, которая так, мало проигрывала бы от войн, как Англия — восхищался Пальмерстон, настойчиво повторяя эту фразу. Собственные цели британской политики неоднократно выяснялись в английской прессе,
— но точка зрения самого Пальмерстона, наиболее полно изложенная им лорду Джону
Росселю, сводилась к следующему Аландские острова и Финляндия возвращаются Швеции Прибалтийский край отходит к Пруссии королевство Польское должно быть восстановлено как барьер между Россией и Германией (не Пруссией, а Германией Молдавия и Валахия и все устье Дуная отходят к Австрии, а Ломбардия и Венеция от Австрии к Сардинскому королевству (Пьемонту); Крым и Кавказ отбираются у России и отходят к Турции, причем часть Кавказа, именуемая у Пальмерстона «Черкессией», образует отдельное государство, находящееся в вассальных отношениях к султану Турции. Подголосок Пальмерстона, статс-секретарь по иностранным делам лорд
Кларендон, ничуть не возражая против этой программы, постарался в своей большой парламентской речи 31 марта 1854 г. подчеркнуть умеренность и бескорыстие Англии, которая, будто бы, вовсе не боится за Индию, не нуждается нив чем для своей торговли, а лишь благородно и высоко принципиально ведет битву цивилизации против варварства. До поры до времени Наполеон III, с самого начала не сочувствовавший пальмерстоновской фантастической идее раздела России, по понятной причине воздерживался от возражений программа Пальмерстона была составлена так, чтобы приобрести новых союзников. Привлекались таким путем и Швеция, и Австрия, и Пруссия, поощрялась к восстанию русская Польша, поддерживалась война Шамиля на Кавказе, обеспечивалось также выступление против России Сардинского королевства. А новые союзники были Франции и Англии очень нужны чем более отчаянной делалась героическая оборона Севастополя, тем они становились необходимее. Нона самом деле Наполеону III отнюдь не хотелось ни слишком усиливать Англию, ни сверх меры ослаблять Россию. Поэтому, как только победа была союзниками одержана, сейчас же Наполеон начал подкапываться подпрограмму Пальмерстона и быстро свел ее к нулю. Нона первых порах между Англией и Францией не было ни малейших разногласий. В Вене союзниками был дан дипломатический бой Николаю, и этот бой был царем проигран. Миссия А.Ф. Орлова в Вене Николай понял это не сразу. Но уже после Синопа, когда западные державы открыто готовились объявить России войну, позиция Австрии показалась Николаю подозрительной. Тогда царь решил повести переговоры с Францем-Иосифом через посредство доверенного человека. Николай послал в Вену графа Орлова, очень ловкого царедворца и довольно способного дипломата, что он доказал еще в 1833 г. при заключении договора с Турцией в Ункиар-
Искелесси.
31 января 1854 г. Орлов передал австрийскому императору такие предложения Австрия объявляет дружественный России нейтралитет в начинающейся войне Николая с западными державами. За это царь берет на себя ручательство за полную неприкосновенность австрийских владений и обязывается побудить Пруссию и с ней весь Германский союз присоединиться к этой гарантии. Затем, в случае победы России и
распада Турции, Россия и Австрия на равных правах объявляют свой протекторат над Сербией, Болгарией, Молдавией и Валахией. В ответ на это Франц-Иосиф в свою очередь спросил Орлова: Уполномочены ли вы подтвердить предшествующие заявления вашего императора во-первых, что он будет уважать независимость и целостность Турции во-вторых, что Он не перейдет через Дунай в- третьих, что он. не слишком надолго продлит оккупацию княжеств Молдавии и
Валахии]; в-четвертых, что он не будет стараться изменить отношения, существующие между султаном и его подданными. На эти вопросы Орлов не ответил. Ему трудно было, что-либо сказать, когда царь на все четыре вопроса уже давал определенно отрицательный ответ своими действиями.
Орлова в Вене чествовали. Вся реакционная австрийская аристократия ухаживала за ним, как за представителем царя, спасшего Австрию и чуть лине всю Европу от революции. Но Франц-Иосиф не пожелал принять предложения Николая, и Орлов уехал из Вены ни с чем. Перед отъездом он написал царю интереснейшее письмо, в котором в сущности советовал перевернуть вверх дном всю систему политики Николая, отвернуться оттени Священного союза и сблизиться с Францией. Видя это бессилие и это малодушие Германии ив тоже вовремя узнав про предложение о посредничестве, исходящее в этот момент от Луи-Наполеона, я спрашиваю себя, не было ли был лучше принять это посредничество в случае, если оно содержит почетные условия, за основу для прямого соглашения, оставив в стороне тех друзей, добрые намерения которых проваливаются из- за овладевшего ими страха Но войти в тот момент в соглашение с Наполеоном III значило бы совсем отказаться от войны с Турцией и от всей политики царя на Востоке. Да и слишком еще не хотелось Николаю поверить, что он нее понял самых основ австрийской политики, спасая Австрию 1849 г. и считая так долго Франца-Иосифа лучшими преданнеейшим другом. Из усилий Орлова победить рутинную дипломатию Николая ничего не вышло. Сейчас же после отъезда Орлова из Вены Франц-Иосиф приказал отправить в
Трансильванию тысячное войско. Это было уже некоторой угрозой русским оккупационным в войскам на Дунае. Позиция Пруссии вовремя Крымской войны С тех пор Николай удвоил свою любезность по отношению к Пруссии. Но и тут его ждали разочарования. Король продолжал метаться из стороны в сторону. В конце февраля 1854 г, возвращаясь из Петербурга в Лондон после разрыва дипломатических отношений, сэр Гамильтон Сеймур сделал неудачную попытку втравить Пруссию в войну с Россией. Но Фридрих-Вильгельм IV отвечал Яне хочу, чтобы, вместо сражений на Дунае, происходили сражения в Восточной Пруссии. Король добавил, что на границе Пруссии уже стоит тысячная армия. Для Англии было важно уже то, что русские силы были оттянуты от Юга. Затем к королю упорно приставал с теми же домогательствами французский посол в Берлине маркиз де Мустье. Но и тут ничего не вышло. Тогда английская пресса пустилась на прямые угрозы. Бисмарк во Франкфурте жаловался английскому представителю Александру. Мэлету на эти неприличные застращивания (29 марта 1854 г. Нив коем случае мы не станем союзниками России, — сказал при этом Бисмарк, — но брать та себя риски издержки по войне с Российской империей — совсем иное дело, особенно, если правильно взвесить возможные выгоды для Пруссии даже в случае успешного исхода подобной войны.
В апреле 1854 г, после отправления французской и английской десантной армии к Варне, австрийский министр Буоль окончательно осмелел с согласия Франца-Иосифа он предложил Пруссии присоединиться к австрийскому представлению просить Николая убрать свои войска из Молдавии и Валахии. Король Фридрих-Вильгельм IV, теснимый в это самое время, как англичанами, таки французами, не посмел отказаться и 20 апреля
(1854 г) согласился примкнуть к Австрии. Английская партия при прусском дворе взяла верх.
Фридрих-Вильгельм еще в марте жаловался Сеймуру, что Николай, говоря о нем, употребляет такие сильные выражения, которые даже и повторить не совсем удобно. Новый поступок короля (договор с Австрией 20 апреля) окончательно преисполнил царя негодованием. А об Австрии он писал в середине мая 1854 г. Паскевичу: Итак, настало время бороться нес турками и их союзниками, но обратить все наши усилия против вероломной Австрии и горько наказать ее за бесстыдную неблагодарность. Но союзники уже стояли в Варне. Выступления Австрии ждали 13 июля царь получил об этом достоверные сведения ровно за месяц, 13 июня. Тогда он дал приказ об отступлении русских войск из Дунайских княжеств. Четыре пункта Наполеона III (18 июля 1854 г Отныне война была, по сути дела, проиграна. С высадкой союзных войск в Крыму из наступательной она становилась чисто оборонительной. Еще до тех пор, как высадка была фактически совершена, Наполеон III приказал сформулировать четыре пункта, сообщить их Австрии, Пруссии и, конечно, Англии и затем от имени четырех держав предъявить их Николаю. Пункты были приняты Англией и Австрией. Но король прусский долго не хотел принимать участия в этом враждебном выступлении всех великих держав против царя. Когда же он узнал, что Австрия начала постепенно занимать своими войсками те части Молдавии и Валахии, которые очищались уходящей русской армией,
Фридрих-Вильгельм IV внезапно ощутил раскаяние и переметнулся на сторону царя, объявив, что разрывает подписанное с Австрией 20 апреля соглашение. Тогда на него опять нажали из Парижа и Лондона, и король, хотя и не подписал четырех пунктов, согласился не протестовать против того, что говорилось в них о Пруссии. Нота была отправлена в Петербург. Вот эти пункты, сформулированные окончательно 18 июля 1854 г 1) Дунайские княжества поступают под общий протекторат Франции, Англии, Австрии, России и Пруссии, причем временно оккупируются австрийскими войсками 2) все эти пять держав объявляются коллективно покровительницами всех христианских подданных султана 3) эти же пять держав получают коллективно верховный надзор и контроль над устьями Дуная 4) договор держав с Турцией о проходе судов через Босфор и Дарданеллы, заключенный в 1841 г, должен быть коренным образом пересмотрен. Царь получил четыре пункта, но ответа не давал. Срок ему не был поставлен. Наполеон
III и Англия решили перевести армию из Варны в Крым и с этого времени до известной степени ослабили свое подавляющее влияние на Австрию. В Вене жаловались, что, увозя свои силы в Крым, союзники оставляют Австрию лицом к лицу с грозным русским соседом. В Австрии продолжали бояться России, несмотря ни на что. Считали, что Россию можно разбить, но нельзя ее ослабить на длительное время горе тем соседям, которые соблазнятся ее временной слабостью. Наступила страшная осень 1854 гс кровопролитными сражениями под Альмой, Балаклавой, Инкерманом, с первыми бомбардировками Севастополя. Дипломатия
бездействовала. Союзники с беспокойством следили за неожиданно затянувшейся осадой Севастополя, сдачи которого ожидали через несколько дней после высадки. Пришла зима с ужасающим ноябрьским штормом, с болезнями, колоссальной смертностью в лагере союзников. В Вене русским послом был уже не Мейендорф, а Александр Михайлович Горчаков, — и Буоль, по мере роста бедствий, которые французами англичанам приходилось зимой испытывать под Севастополем, становился все дружественнее и сердечнее к Горчакову. Внезапная весть о смерти Николая (в феврале
1855 г) ненадолго оживила надежды на мир. Франц-Иосиф и Буоль получили очень смутившее их странное и неприятное известие из Парижа. Оказалось, что, как только Наполеон III получил известие о смерти Николая, он тотчас же пригласил во дворец саксонского посланника фон Зеебаха, женатого на дочери русского канцлера Нессельроде, и выразил (для передачи новому царю Александру II) свое соболезнование. В Петербурге, конечно, ухватились за это. Через посредство того же Зеебаха тотчас было доведено до сведения Наполеона III письмо Нессельроде к Зеебаху, в котором Нессельроде передавал благодарность Александра II Наполеону и тут же распространялся о том, что России и Франции решительно не из-за чего воевать, и что мир наступит в тот же день, когда этого пожелает Наполеон III. Все эти неожиданные и непринятые в дипломатическом обиходе воюющих стран любезности, казалось, открывали пропасть перед Австрией, да и перед Пруссией там уже давно с беспокойством говорили, что страшнее всего для государств Центральной Европы возможный в будущем союз между Французской и Российской империями Что если оба императора, как давно советовал А. Ф. Орлов, в самом деле примирятся и затем вдвоем раздерут Австрию на части А тут подоспело и другое сообщение будто Наполеон III, смущенный героической обороной Севастополя, подумывает снять осаду города. В самом деле, как потом выяснилось, у французского императора был момент колебаний, когда он, действительно, начинал сомневаться в конечном успехе осады. Но тут помогло ему неожиданное сообщение, разом вдохнувшее в него новую бодрость. Дело в том, что не только при петербургском дворе ив великосветских салонах столицы с преступным легкомыслием болтали при ком угодно об отчаянном положении Севастополя, об ужасающих донесениях главнокомандующих, сначала Меншикова, потом Михаила Горчакова. Даже сам Николай был крайне неосторожен и перед своей загадочной кончиной часто падал духом и склонен был откровенно делиться своими горестями и тревогами и с прусским послом фон Роховым и с военным прусским атташе графом Мюнстером, которых продолжал считать лучшими друзьями. Граф Мюнстер писал обо всем, что слышал в Зимнем дворце и других дворцах Петербурга, своему другу генералу Леопольду фон Герлаху, любимцу короля Фридриха-
Вильгельма IV. Но за Герлахом шпионил другой любимец короля, первый министр Пруссии Мантейфель, и его секретный агент Техен аккуратно выкрадывал из письменного стола Герлаха эти письма. Однако Техен, недовольный слишком скромным вознаграждением, получаемым от Мантейфеля, решил подыскать еще и другого покупателя такового ипритом несравненно более щедрого он нашел в лице маркиза де
Мустье, французского послав Берлине. Все это выяснилось лишь много времени спустя.
Таким-то образом французский император, к своей радости, узнал, как безнадежно смотрит главнокомандующий Михаил Горчаков на перспективы обороны, насколько новый царь мало надеется отстоять крепость, как убийственно обстоит дело со снабжением русских войск боеприпасами и т. д. Ввиду всего этого всякие попытки заключить мир до падения Севастополя были прекращены решено было с удвоенной силой добиваться сдачи Севастополя. 27 августа (ст. ст) 1855 г. пал Севастополь, и опять возобновилась большая дипломатическая игра. Россияне заключала мира, — переговоры в Вене велись на конференции послов, в которой принимал участие и Александр
Горчаков, русский посол в Австрии. Но дело не двигалось с мертвой точки. Пальмерстон, сделавшийся вначале февраля 1855 гуже первым министром Англии, вовсе не был
заинтересован в том, чтобы война окончилась тотчас после взятия Севастополя. В Англии и во всем мире Пальмерстона вообще считали одним из главных виновников долгой, кровопролитной, разорительной войны. Запросы в парламенте и материалы расследования, произведенного парламентской комиссией Робака, выяснили немало упущений в материальной части английской армии под Севастополем особых лавров вовремя осады англичане себе не снискали взяли Севастополь не они, а французы. Словом,
Пальмерстон полагал, что только после падения Севастополя и нужно развернуть большую войну. Это для Пальмерстона означало, во-первых, что необходимо привлечь новых союзников во-вторых, что следует поощрить французского императора к усилению своей армии путем новых и новых наборов. Только тогда можно будет поставить Россию на колени и добыть для Англии плоды этих новых французских побед. А что в Вене заседает конференция послов, которая никак не может договориться насчет четырех пунктов, это, сточки зрения Пальмерстона, даже хорошо упорство русской дипломатии ведет к продолжению войны на неопределенный срок, что даст возможность британскому премьеру осуществить свою программу отторжения от России ряда территорий. В первое время после падения Севастополя Пальмерстону казалось, что все идет великолепно. И Наполеон III также думал не о мире и вел переговоры с шведским королем Оскаром I о вступлении Швеции в войну против России. Позиция Швеции Эти переговоры оказались безрезультатными. Оскар I требовал, как необходимого условия, посылки в Финляндию 50 тысяч солдат из Франции и Англии, обеспечения завоевания Швецией Финляндии и, главное, гарантии со стороны Англии и Франции, вечного владения Финляндией после ее включения в состав Шведского королевства. Пока русские в Петербурге, ни одна страна не может спокойно владеть Финляндией так категорически заявил король Оскар I маршалу Канроберу, чрезвычайному посланцу Наполеона III, осенью 1855 г. Сообразно, с этим Оскар и хотел иметь гарантию двух западных держав против России.
Пальмерстон не видел никаких препятствий к тому, чтобы Наполеон III послал в Финляндию вспомогательную армию в 50 тысяч человек и дал требуемую Оскаром гарантию. Но от обещаний помощи со стороны самой Англии Пальмерстон воздержался. Переговоры остались безрезультатными. Оскар отказался примкнуть к союзникам. Наполеон III очень равнодушно принял эту неудачу. Еще безразличнее отнесся Наполеон III после падения Севастополя к проектам
Пальмерстона насчет Польши, прибалтийских стран, Крыма, Кавказа. Мало того, уже в октябре распространились слухи, что французский император не желает больше воевать, и что, если Александр II согласится начать переговоры о мире на основе четырех пунктов, то мирный конгресс может открыться хоть сейчас. Тут союзники опять вернулись к мысли об использовании Австрии. В распоряжении союзников было односильное средство воздействия на Австрию. Еще 2 декабря 1854 г. Австрия подписала союзный договор с Англией и Францией, согласно которому должна была охранять от нового вторжения русских занятые ее войсками Молдавию и Валахию. Кроме того, Австрия обязывалась оказывать содействие западным державам решительными мерами. Этот договор оставался мертвой буквой, и никаких решительных мер Австрия не предпринимала Присоединение Сардинского королевства к союзникам (26 января 1855 г
Тогда 26 января 1855 г. Наполеон III решился на давно подготовленный шаг, очень всполошивший Австрию он заключил договор с королем сардинским Виктором-
Эммануилом II, и 15 тысяч пьемонтских солдат отправились под Севастополь. Открыто Сардинское королевство ровно ничего за это от Наполеона III не получало. Это заставляло предполагать, что есть какое-то тайное обязательство, данное французским императором
Виктору-Эммануилу II и его министру, искусному дипломату графу Камилло Кавуру. Не подлежало сомнению, что это обязательство заключалось в изгнании Австрии из Ломбардии и Венеции французскими силами ив присоединении этих двух австрийских провинций к Пьемонту. Несмотря на успокоительные заверения Наполеона III, австрийцы окончательно впали в панику. Тогда Наполеон III, желавший скорее кончить войну, категорически потребовал от Австрии выступления, которое должно было заставить Александра пойти на мир. И Франц-Иосиф решился. По настоянию Буоля, который очень боялся ослушаться французского императора, Александр II был уведомлен, что Австрия заключила военный союз с западными державами и, если Россия откажется начать переговоры на основании четырех пунктов, то Австрия принуждена будет объявить войну. Тут, помимо всего, подействовали и сведения, полученные Буолем, что между
Тюильрийским и Зимним дворцами налаживаются какие-то непосредственные сношения. Предчувствие Киселева, которое заставило его просить в феврале 1854 г. прощальной аудиенции у Наполеона III, оказалось верным сношения с Францией возобновились без особых усилий. Военные действия прекратились. Началась подготовка к дипломатической ликвидации долгого, кровавого побоища.

перейти в каталог файлов
связь с админом